Флэшбэк - flashback

Лонс Александр

Когда письмо, пришедшее по электронной почте, приглашает вас пройти разные тесты и опросы, то не спешите соглашаться, даже из простого любопытства. Всякое может случиться с человеком, согласившимся стать участниками социологического опроса и решившим заполнить анкету. Кто-то ответит и забудет навсегда, кто-то станет постоянным участником исследований, а кто-то даже не успеет перепугаться, как с ними теперь все будет иначе. Другие люди. Другой мир. Даже — другое тело.

Часть первая

1. Алекс

Каждый наказывает себя в меру своих способностей. Эту нехитрую истину Алекс уяснил для себя уже давно, но, тем не менее, постоянно вляпывался во что-то подозрительное и не очень хорошее. Когда ему сказали, что питерский друг убит, и надобно прийти в следственные органы для дачи показаний, то он просто обалдел и почувствовал себя крайне отвратительно. Ведь только недавно вместе с этим другом он пил пиво и культурно развлекался! Трех дней не прошло…

Но то было уже позже, а начать надо, скорее всего, с того самого светлого момента, когда Алекс уволился из своего родного института, где честно трудился системным администратором в поте лица своего. Ну, не совсем уволился, но уже написал заявление об уходе и отрабатывал последние недели. Еще раньше он распихал везде, где только можно, свои резюме, выбрал удачные варианты, с третьего раза прошел собеседование и был принят даже без испытательного срока. Руководство пригласившей его фирмы, откуда-то уже знало Алекса, и было согласно зачислить в постоянный штат. Они были настолько любезны, что согласились подождать с официальным трудоустройством пару недель, если он сделает для них небольшую работку. Дело предстояло знакомое, и Алекс быстро все исполнил.

Как-то, просматривая почту, он получил на свой электронный адрес очередное спамовое послание, c пометкой «важно». Он хотел уже стереть его вместе со всем остальным мусором, но что-то все-таки зацепило взгляд и привлекло внимание. Скорее всего, он открыл письмо по привычке — последнее время часто приходили предложения о работе:

Ага, знакомый сюжет, правда? Потом предлагалось создать этот самый «личный кабинет» — собственную Интернет-страничку на ресурсе этого самого «ЮниКода». Как известно юникод — стандарт кодирования символов, позволяющий представлять знаки практически для всех реально существующих письменных языков. Алекс прекрасно об этом знал, поскольку многие предыдущие годы имел несчастье работать сисадмином одной из крупных компьютерных сетей Академии Наук. Но что было совсем уж непонятно, так это то, с какой радости кому-то вдруг взбрело в голову так назвать некоммерческую компанию? А хоть бы и коммерческую! Но, с другой стороны — почему бы и нет?

2. Пол Жданов

Поначалу Шеф (он же босс, Старик, директор) красноречием не блистал. Его абсолютно лысая шишковатая голова была опущена, а взгляд направлен на сухие стариковские руки, в которых он вертел маленький, декоративный, но смертельно опасный стилет. Или как он там называется, этот инструментик? Я плохой специалист по холодному оружию. На лысине и на руках Шефа нехорошо выделялись возрастные пятна, а под бледной пергаментной кожей резко выступали синие вены. Только сейчас я обратил внимание, что мой непосредственный начальник уже очень и очень стар. Сколько ему? Восемьдесят? Девяносто? Сто? Больше? Никто из наших толком не знал реального возраста Старика, а свои дни рождения он вообще никогда не отмечал. Каким-то непонятным образом Шефа не коснулся «Закон о максимальном возрасте», и отставка ему явно не грозила. Его худощавое лицо выглядело посеревшим и усталым, но взгляд был сосредоточен, внимателен, даже строг. Говорят, недавно Старику в очередной раз сделали подсадку стволовых клеток, провели коррекцию иммунитета, заменили глаза, кишечник и еще кучу других внутренних органов. Не знаю, правда это или вранье — информация о здоровье Шефа для нас всегда была табу. Когда он посмотрел мне в лицо, то я ощутил себя как-то неловко и стесненно, будто студент на первой в жизни сессии. А вот мой бывший патрон, хорошо знавший директора, никогда не испытывал такого чувства и всегда разговаривал с ним совершенно свободно.

— Итак, Пол, — недовольным тоном обратился ко мне Шеф, с силой и глубоко воткнув в пластиковую ручку кресла острие своего игрушечного кинжала, — твой отдел существует уже год, а никаких заметных результатов я что-то не наблюдаю. Может, объяснишь?

Старик отвел вбок сжатый кулак со стилетом, и раскрыл ладонь. Глубоко воткнутый в черный подлокотник клинок завибрировал и загудел, постепенно затихая. Интересно, почему Шеф не омолаживает кожу? Руководитель такого уровня вполне может себе это позволить. Я молчал, не имея понятия, что мне ответить, и как правильнее себя вести. Такой оценкой своей работы я был удивлен и глубоко оскорблен. Шокирован, если так можно выразиться. Вообще-то пока я сюда шел, то надеялся на более лестный отзыв со стороны своего начальника, даже — чем черт не шутит — на поощрение или награду. Мне было чем гордиться за последний год: сделано много, результаты впечатляли, и за проделанную работу я испытывал даже что-то вроде гордости.

— Ну? Я, кажется, задал конкретный вопрос? — недовольно пробурчал Старик.

— Извините меня босс, но это не совсем так, — сказал я, стараясь прояснить ситуацию и пытаясь говорить увещевательнее. Если честно, то я никак не рассчитывал на столь мощный и неинтеллигентный разнос. — Мы же раскрыли несколько крупных, опасных и запутанных дел, отыскали самого Хашими Азизона, установили каналы доставки, нашли всех распространителей и раскопали место производства…

3. Алекс

Когда на другой день в дверь постучали, Алекс давно уже сидел за своим рабочим столом, делал как бы что-то нужное и параллельно вяло флиртовал по сети со знакомой девушкой. Естественно, что ни на какую Кадашевскую набережную он не поехал, и о звонке накрепко забыл, посчитав его чей-то бессмысленной шуткой или розыгрышем. Всякие бытовые мелочи затмили тот нелепый эпизод, а главное — телефонный разговор казался настолько несуразным, что места для него в системе взглядов Алекса просто не находилось. Но это он так полагал, что была шутка, действительность же оказалась несколько иной…

— Да-да, войдите! — сказал он привычным голосом.

Он решил, что стучит очередной пользователь, который забыл, как в MS-Word’е рисовать таблицу, или как архивировать файлы, или каким образом на обычном принтере можно распечатать крупноформатные картинки. Но Алекс ошибся. Вошли два худощавых, но крепких и сильных с виду мужика, одетых в какие-то облегающие костюмы, как ниндзя. Ничего не говоря, они обступили Алекса с двух сторон, и жестами предложили идти с ними.

— Поедем в офис, — не то сообщил, не то приказал один из них Алексу, когда тот молча воззрился на них.

Он не возражал и не противился — вид пришедших за ним людей к особым спорам и сопротивлению не располагал. Когда вся тройка выбралась в вестибюль, Алекс увидел, что точно такой же «ниндзя» стоит около институтского охранника, и тому молча что-то показывает. Уже вблизи Алекс сообразил, что на охранника наставлен пистолет, причем направлен так ловко, что случайным зрителям со стороны происходящее совершенно непонятно. Работали профессионалы.

4. Пол Жданов

Падение лифта все входящие в кабину боятся почему-то больше всего на свете, хотя происходит такое чрезвычайно редко. Любой пассажир этого обычнейшего транспортного средства преследует одну незатейливую цель — достичь нужного этажа. А теперь задумайтесь: двигаясь вверх-вниз, в течение одного только года такой лифт, установленный в обычной офисном здании, типа нашего, преодолевает в среднем десятки тысяч миль, перевозя тысячи тонн груза. Его двери открываются и закрываются десятки тысяч раз, и как любое механическое устройство, лифт изнашивается, требует ремонта, наладки, а иногда и замены.

Из официального отчета комиссии, предназначенного для прессы и органов правопорядка:

Но это — открытая часть отчета, несколько адаптированный текст для всех желающих. Была еще и секретная часть, до которой я пока так и не добрался.

5. Алекс

Алекс уже начал догадываться, что сейчас произнесут — сказалось неплохое знание фантастической литературы. Но его реальное мышление, границы его духовной вселенной, его представления о Мире в целом и окружающей действительности все еще протестовали и не хотели соглашаться с происходящим. Пределы внутреннего мира возникают тогда, когда человек по каким-то обстоятельствам не разрешает себе мечтать, опасается во что-то верить, когда немалое количество существенных и не очень дел, суматоха и утомление не дают остановиться и поразмыслить: «а ради чего, собственно, я все это творю? Зачем мне это все?» Из-за похожих ограничений можно всю жизнь быть чем-то очень занятым, испытывая при этом бессмысленность и пустоту. А можно и просто-напросто пройти мимо своего предопределения и вовсе ничего о нем не узнать.

Происходящее чем-то напоминало дурную шутку, или идиотский розыгрыш, хотя, если вдуматься, было в разговоре нечто мистическое. Несмотря на то, что Алексу в жизни время от времени попадались разные колдуны и ведьмы, он к бытовой мистике не питал нежных чувств. Он не любил колдовство и черную магию, да и любую другую магию тоже. Нет, он допускал мистический или магический сюжет в качестве основы для какого-нибудь блокбастера, триллера или романа, но не в жизни, где места для всего этого не было, не должно было быть, поскольку ни в какую магию и мистику он не верил. Магию можно было предположить только как внешний антураж, как прикрытие для какой-то неизвестной супертехнологии, но это уже к делу не относится. Фантастические истории воспринимать желательно про людей других, хорошо или плохо знакомых, но чужих, посторонних. Такие рассказы приятно слушать в симпатичной компании перед теплым камином, или перед обогревателем за неимением камина, сидя в удобном кресле с бокалом глинтвейна в руке. Но участвовать самому? Нет уж, увольте!

— …По-моему я подобное где-то уже читал, и не только у Герберта Уэллса.

— Скорее всего, читали или смотрели, или делали и то и другое, — пояснил хозяин кабинета. — Во всяком случае, я на это очень надеюсь, поскольку фантасты давно уже разрабатывают такую тематику. А знаете почему?

— Почему? — глупо повторил вопрос Алекс.

Часть вторая

31. Алекс

Вам никогда не хотелось сделать глупость? Нет, не ту глупость, что вы сейчас подумали. Это не глупость вовсе, а естественное желание организма. Я имею в виду совсем нелепую и ненужную вещь — типа флэшмоба, только в индивидуальном исполнении. Ну, например, выйти во двор и заорать во всю оставшуюся силу легких? Или же вывесить плакат, с поздравлением своему начальнику, хоть поздравлять его не с чем, а совсем даже наоборот? Или, как в той рекламе — появиться на балконе в чем мама родила? Или еще чего-то сотворить бесполезное и нелепое, но чтобы в памяти народной сохранилось? Ну, как? Не было? Ведь было, было, и не один раз… А вот если правда не было, тогда — беда! Совсем тогда плохо, и незачем с таким человеком разговаривать.

«Будь собой — не дай себе засохнуть!» Или как еще там, в этой уже забытой телерекламе? Последнее время стало престижно и круто — быть собой. Аналогичными призывами сверкают все модные журналы и рекламные клипы. Но — если задуматься — что все это означает? Что такое — «быть собой?» Основная масса людей — скучные унылые типы, надоеды и зануды, а если вдруг они престанут надевать на себя чужую маску развеселого краснобая и умного собеседника, то станут совершенно нестерпимы и невозможны в общении. Люди со своими проблемами, трудностями и заморочками, с грузом тех эмоций, которые отображаются на физиономиях и изливаются бесконечным потоком на органы чувств собеседника, никому не нужны и совсем не интересны окружающим. Ну, разве что собеседник — профессиональный психолог или социолог узкой направленности…

Большинство людей с некоторого возраста теряют умение делать безумства и совершать нелепые поступки только для того, чтобы доставить себе удовольствие здесь и сейчас. А уж потом, сильно после, сидеть и вспоминать или смотреть фотографии, если они есть. Но однажды эта врожденная способность проходит навсегда, и тот возраст, когда человек теряет такие желания, есть первый шаг к старости, что мы иногда принимаем за наступление «взрослости»…

Алекс свою способность к совершению безрассудств и ввязыванию во всякие истории с возрастом не утерял. И засохнуть себе тоже не позволял. Вместо того чтобы после вечерней встречи с Пуховым идти в гостиницу, он отправился на Морскую набережную, туда, где ему недавно было так спокойно и хорошо. Набережные тянули его, как магнитом.

Он снова сел на гранитные ступени и уставился на темнеющее небо, черную воду и сверкающие огни Кронштадта. У края воды, небольшие волны вяло накатывались на берег, повсюду валялись обломки прошлогоднего камыша и битого кирпича. Сзади возвышалась гранитная стена набережной, талантливо расписанная неизвестными граффитистами. Постепенно наступила настоящая ночь.

32. Пол Жданов

Про то, что мне нужно, наконец, сменить персональное оружие, напомнил сам Старик, лично. Как потом оказалось, ему было не лень просматривать соответствующе сводки, и когда он увидел, что я еще не сдал свои старые стволы, то он в категорической форме потребовал от меня идти в оружейный отдел и срочно выполнить необходимые формальности.

Оружейная у нас — это что-то, и рассказывать о ней надо особо и не здесь. Скажу лишь, что однажды наш арсенал привлек внимание каких-то уголовных типов. Глупых, как всем потом стало ясно. Из ориентировки стало известно, что некий злоумышленник из мест не столь отдаленных передал на волю своему подельнику подробную схему нашего оружейного склада и даже разработал план проникновения туда. Не буду тут пересказывать, как была пресечена сама идея, подчеркиваю, именно идея, а не попытка вторжения в оружейную, скажу лишь, что система внутренней безопасности у нас — просто супер! А посему должен официально сообщить: «Господа воры, грабители и бандиты! Не искушайте свою судьбу, и упаси вас Господь нападать на нашу оружейную комнату!». Путь к арсеналу прикрыт несколькими кордонами снецподразделений, охранной электроникой, дверями из спецсплава, хитрыми запорами… И далеко не самый последний аргумент — наши охранники. Они не уступят во владении штатным оружием элитным бойцам Президентской Гвардии.

Феликс Флэгг, или FF как его иногда называли — хранитель нашего арсенала и главный специалист по персональному оружию, напряг меня по полной программе — он прочитал длиннейшую лекцию и провел познавательную экскурсию. Со скуки, видимо — все-таки оружейная не то место, где всегда можно найти достойного и благодарного слушателя.

— …вот здесь у нас собран общедоступный арсенал, — вещал явно довольный Феликс. — Говоря «общедоступный», я имею в виду то, что он порадует как знатока современной стрелковой техники, так и обычного сотрудника, вроде тебя.

Я проглотил обиду и не среагировал на «обычного сотрудника». Мне нужно было как можно скорее покончить с этим процессом и получить свои стволы, инструктаж и допуск. Но FF явно никуда не торопился. Останавливать же его, торопить или прерывать было никак нельзя — с него станется, может и на внеплановую переподготовку меня отправить. Он сумеет — это вполне в его власти.

33. Алекс

Если бы можно было отвлечься от немилосердного беспорядка, наполняющих квартиру молодых людей и многочисленной, поглощаемой ими еды, то интерьер смотрелся вполне приятно и стильно. Хоть и определить этот стиль сразу не удавалось. Двухкомнатная квартира на втором этаже нового многоэтажного дома. Просторный холл, большая гостиная, маленькая спальня и очень большая кухня. Гостиная — в бело-розовых тонах, паркетный пол частично прикрывал очень пушистый мягкий ковер, который при желании явно можно легко убрать в сторону. Вдоль стены высился огромный книжный стеллаж от пола до потолка, переполненный книгами, дивиди-дисками, подборками журналов и художественными альбомами. На ковре и возле него разбросаны фиолетовые и голубые медведи и большие цветные подушки. На стенах несколько картин в мягких зеленых тонах — марины и пейзажи. Стандартное окно, из которого открывался вид на Залив. Возле стены — музыкальный центр класса «хай энд», подставки для дисков и сами диски, разбросанные в неживописном беспорядке. Большой диван цвета бордо с несколькими подушками и красно-коричневым клетчатым пледом, а к самому дивану был придвинут журнальный столик с парой книг, альбомом и небольшой лампой. По периметру комнаты на красивых кованных подставках стояли черные свечи разных форм и размеров, а также на полу — две шершавые вазы с сухим камышом.

Вторая комната представляет собой нечто среднее между спальней и кабинетом. Кровать, покрытая очень пушистым коричневым покрывалом, на журнальном столике дикое количество книг. В углу шкаф для одежды. Все окна с черными непрозрачными шторами, отчего в комнатах в любой момент можно создать полный мрак. Часть помещения отгорожена китайской ширмой, за которой находился мольберт и стол, заваленный разнообразными банками с кистями, карандашами, растворителями, и красками. В углу — рулоны бумаги и большие папки разных форматов. Компьютер с огромным тройным монитором, очень большой сканер и цветной лазерный принтер.

От безумной смеси пива с текилой у Алекса быстро возникло то предательское чувство опьянения, при котором все кажется доступным, и сложные проблемы безропотно отступают на третий план. Тогда-то он во весь голос и предложил всем устроить группенсекс. Но идею не поддержали, и народ сразу как-то поскучнел, заторопился и потянулся к выходу. Компания начала расходиться. А когда опьянение стремительно прошло — Алекс трезвел быстро — ему вдруг стало невыносимо стыдно и неудобно. Эля, похоже, не опьянела вообще — весь вечер она пила только воду и «Cпрайт».

После того, как ушли последние, и они с Алексом остались в чужой квартире одни, Эля села на пол, прислонилась к стене и спросила:

— И что теперь?

34. Пол Жданов

Злость.

Когда точно знаешь, что тебя пытаются убить, то настроение портится и хочется физически уничтожить своего врага, кем бы он ни был. Тем более, что если кто-то серьезно решит кого-то прикончить то, скорее всего, он добьется успеха в своем намерении. Если ему не помешать, конечно.

Да, я часто злюсь в последнее время, но как иначе-то? Я на самом деле полагаю, что редко какой оргазм поспорит по эффектности впечатлений с тем мгновением, когда ты ударяешь врага ногой в лицо. Когда мы злимся, то бываем наиболее честными, и перед собой, и перед другими. И меня еще смеют называть мизантропом! Я перфекционист и это очень сильно мешает мне жить. Мне сейчас просто некогда думать о внешнем оформлении своего поведения. Время — наш самый ценный ресурс, поскольку только тратится и никогда уже не возобновляется, и так уж получилось, что на работе мы вынуждены проводить почти треть своего драгоценного времени. Это — в идеале, но кое-кто работает и больше. Плохо это, хорошо — не знаю, но раз уж это так, то давайте сделаем эту жизнь пусть не окончательно приятной, но хоть сносной. И не будем привносить дополнительные проблемы ни себе, ни тому, для кого наше существование не совсем безразлично. Вся трудность только в том, что работа моя как раз и состоит в разработке всяческих проблем. Я создаю их для одних, ликвидирую для других, освещаю для третьих.

В деццтве все было иначе. Даже само слово «деццтво» писалось как-то не так.

Но иногда такая логика пасует. Кто говорил, что надо делать записи только о чем-то хорошем? Не помню… В голову опять лезут всякие гадости и полный бред. Надоело. Потерял где-то свой коммуникатор, потом позвонил в телефонную компанию и заблокировал номер. Двигатель в автомобиле продолжает шуметь — кулер, блин, всегда был громким, да и кузов резонирует. Машина каждый день жалуется и напоминает мне, чтобы я сделал ей полный ремонт и профилактику. Движок менять надо, а жаба душит — столько всего покупать. Вот разнылся — это же не мой стиль. Или мой? Это вообще никакой не стиль, а полное дерьмо.

35. Алекс

Не надо быть таким уж мудрецом, чтобы прийти к выводу, что жизнь — это ряд неожиданных событий — больших, маленьких, приятных и не очень. Только промежутки между этими событиями разные, а у некоторых представителей рода человеческого интервалы вообще иногда отсутствуют. Вот из таких недоразумений и состоит людская жизнь — своеобразный фрактал со множеством разветвлений и вариантами ответов. Линии вероятности. Люди думают, что сами выбирают эти пути, но все же есть что-то, что человеку неподвластно: никто никогда не сможет сделать черное белым, в лучшем случае — серым, так же как никогда не сможет изменить точку отсчета — рождение, и место встречи… И — конечную цель. Тогда все — погасли свечи. У каждого своя судьба, но при этом у всех есть определенная свобода действий, хотя, что бы кто бы не делал, все равно все придут к тому, к чему должны прийти. Рано или поздно. Но придут. Так и должно было быть, потому что по-другому не бывает. Никогда.

С Элей они познакомились год назад, вполне случайно, на каком-то развеселом интернетовском блоге. Каким-то образом она прочитала очередное псевдолитературное творение Алекса, после чего с возмущением сообщила, что тот имеет наглость писать о вещах совершенно ему незнакомых и неизвестных. Он возразил, возник небольшой спор, перешедший в длинную переписку. Потом они обменялись «Аськами», но Алекс почему-то не решился взять у нее телефон, а просто оставил свой, сказав, что ему было бы приятно услышать ее голос вживую — голосовой интернет-связи у него тогда не было. И она позвонила, сообщив тем самым номер своего мобильника. Позже они долго перезванивались и переписывались, но вначале он вовсе не был уверен, что когда-нибудь увидится со своей виртуальной подругой в реале. А как-то позже, уже будучи по делам в Петербурге, он вдруг взял и позвонил ей. Они встретились.

С тех пор прошло полгода. Она была ему очень симпатична. Ему нравилась ее молодость, ее ловкое миниатюрное тело, которое так приятно ласкать, ему была по душе ее веселость, болтливость и легкий характер. Нравилось даже то, что он терпеть не мог в других женщинах. Что ее заинтересовало в Алексе, сказать было бы затруднительно.

Наконец Алекс задал тот вопрос, который всю ночь мучил его и вертелся в голове, но спросить было или некогда, или лень, или просто не хотелось.

— Слушай, ты же хранитель этого места? Хранительница, да? А те сенобайты