Молитва для Эльзы

Сидоренко Андрей

ЧАСТЬ 1

Над ровной поверхностью земли, одной из частей территории бывшего Советского Союза, повисло серебристое облачко. Оно образовалось только что и старательно наращивало мощь. Почуя восходящий поток, под облако влетел орел и запарил, постепенно взмывая в небесную высь. Так продолжалось около двадцати минут, пока поток не иссяк. Птица перестала кружить и полетела прочь.

Из-под облаков земля кажется далекой, неподвижной и тихой. Своим спокойным однообразием и голубизной она похожа на океан. Очарование высоты, кажется, не с чем сравнить, разве с чувством внезапного юношеского восторга во время мужания или с мигом творческого озарения. Или с чем-то еще, никак не могу понять до конца, не зрю корня. Стараюсь, а чувства приходят в смятение, и скоро забываю, зачем мне понадобилось это выяснять.

Я высоко, под облаками, вместе с той птицей парю себе. Парю не для добычи пищи, а для счастья. Чувствую его как встречный поток, как отсутствие забот и мыслей, как перехваченное от восторга дыхание, как необычное тело первой женщины. Сплю ли, бодрствую – не понять. Закрываю глаза и не вижу положенной тьмы – все тот же пейзаж: степь внизу а наверху небесная синь с блямбами облаков.

Мысли утекают, оставляя после себя чувства невыразимые и еще что-то совершенно непонятное. Это последнее тоже пытается исчезнуть, и я продолжаю одиноко существовать среди пустоты ума, все глубже погружаясь в кромешную темень себя самого.

ЧАСТЬ 2

Люблю политическую карту Советского Союза. Глобус не возбуждает до такой степени даже сейчас, когда все те далекие страны и континенты, которые на нем изображены, доступны для посещения.

Когда впервые увидел фильм про доктора Айболита, мне сразу же захотелось в Африку, туда, где тепло и много бананов. Я вырос, выучил диалектический материализм и понял, что Африка – это очень далеко, как другая планета, и я перестал думать об Африке. Мне стало грустно, но совсем ненадолго потому, что страна, откуда меня никуда не пускали, оказывается, очень огромная. И я перестал чувствовать себя птицей в клетке, а стал чувствовать орлом, который не знает, в каком направлении лететь.

Лежу на железной кровати в общежитии Московского физико-технического института и смотрю в потолок, потом на политическую карту Советского Союза, потом опять в потолок. Мысли улетают в космос, потом возвращаются назад и я снова гляжу на карту. Взору ума открываются обширные территории с великим многообразием мест для осуществления подвига. Вижу себя полярным первопроходцем, отважным исследователем кратера действующего вулкана, искателем затонувших сокровищ и первым в мире, поймавшим живьем снежного человека. Мозги рождают шальные мысли, которые носятся в голове, не давая покоя ни днем, ни ночью. Водка и студентки Института легкой промышленности не успокаивают.

Каждый человек чего-то постоянно хочет: явно или в глубине души, но хочет. И если хочется по-настоящему, то это «чего-то» вовсе не то, что мы достигаем и приобретаем стандартными способами, а то, что из ряда вон. Хочется бегать голым в полнолуние, хочется полететь в космос, хочется, чтобы в тебя влюбилась самая красивая женщина в мире, хочется море переплыть.

Я читал много книжек о путешествиях по морям и океанам. В детстве обнаружил у себя дома «Путешествие на Кон-Тики» Тура Хейердала. Я не мог нарадоваться, перечитывая книгу снова и снова, кажется, несчетное количество раз. Почему так увлекают обычные записки путешественника? Наверное, просто потому, что все было на самом деле, и я верю написанному. И когда представляю себя в гуще книжных событий, мне кажется, будто все случилось и со мной тоже. «Путешествие на Кон-Тики» – волшебная книга. Я сразу полюбил ее, потом надолго забыл, а сейчас вдруг вспомнил и обрадовался заново.