Схватка с кобрами

Томас Крэйг

Агент британских спецслужб Филип Касс, работающий в Индии под дипломатической "крышей", добывает сенсационную информацию. Видный индийский политик Шармар – один из теневых воротил наркобизнеса. Все улики налицо. Однако в тюрьме оказывается сам Касс. Его обвиняют в убийстве жены Шармара, которая была любовницей агента. На помощь ему из Англии нелегально прибывает другой профессионал – Патрик Хайд.

Гетину и Филл, Эду и Линн, с любовью

Вступление

Филип Касс нажал на педаль, и его "японец" с четырьмя ведущими плавно обошел пыхтевший впереди экскурсионный автобус. Дорога уходила влево, в наполненный ароматом хвои полумрак. Сосны маячили в вышине, спускаясь к устало вьющемуся вверх, к Гульмаргу, пыльному проселку. Мелькавший в зеркальце автобус с изрыгавшим выхлопные газы астматическим двигателем исчез за поворотом. На мгновение с севера открылся снежный горб Нанга-Парбат. Слева, затем, с новым поворотом дороги, позади, в дымке позднего лета раскинулись сады и рисовые поля Кашмирской долины.

Запах сосен. Он вздохнул. Еще недолго, и мало что останется с ним, если только он снова не вернется сюда туристом. На дорожных рытвинах и камнях баранка вырывалась из рук, пока не прекратился подъем и впереди не показался старинный горный пост Гульмарг. Здесь высились, вырисовываясь на фоне неба, лифты для подъема лыжников, а на заросших полевыми цветами лужайках раскинулись новые отели и дачи с просторными верандами. При мысли о предстоящем отъезде не только из Кашмира, но вообще из Индии им вдруг овладело чувство, какое, наверное, испытываешь у постели смертельно больного близкого человека. Обогнал двух навьюченных рюкзаками туристов. Гремевшая за спиной утварь перекрывала шум мотора. Яркие рубашки и слаксы на самой высокой в мире площадке для гольфа. Из-за сосен показалась цепочка туристов верхом на пони. Они остановились, любуясь зеленой долиной, словно могучими каменными ладонями защищенной хребтом Пир-Панджал с юга и отрогами Гималаев с севера. На лице Касса застыла горькая улыбка. Он говорил на хинди, урду, мог объясниться на панджаби, запинаясь, прочитать санскрит – все вместе означало, что его срок службы в Индии закончился и что СИС

[1]

, вероятнее всего, пошлет его в Вашингтон или Москву, где приобретенные за четыре года знания с самого начала будут лишними.

Он тряхнул головой. Впереди еще пара месяцев, стоит ли унывать? Глубоко вдохнул чистый холодный воздух. В Дели было как в пекле, даже в лежащем внизу, в долине, Сринагаре томительно душно, а здесь, наверху...

Здесь, наверху, обреталась подлинная причина его меланхолии, и имела она человеческий облик. Сирина. Ожидавшая его в бунгало своего мужа, что прилепилось на краю Гульмарга к скале, обращенной к северу, в сторону пакистанского Кашмира и громады Нанга-Парбат. Сирина, индийская кинозвезда и жена министра туризма и гражданской авиации В.К.Шармара. Касс провел рукой по взлохмаченным ветерком волосам, чуть смущенно улыбаясь при мыслях о рискованном приключении, бесстыдстве их тянущейся много месяцев связи, местах их встреч в Дели и здесь, в Кашмире. О возбуждающем чувстве опасности, придававшем дополнительную остроту их любовным утехам. Когда уедет из Индии, все останется здесь.

По главной улице курортного городка бродили редкие туристы. Гвалт в кафе, оглушительная музыка из машин с откидным верхом и распахнутых настежь дверей. Потом он по короткой и узкой извилистой дороге стал подниматься к длинному деревянному одноэтажному зданию, где под украшенными искусной резьбой карнизами в отделанных ароматными сортами дерева покоях раньше обитали приезжавшие на лето наложницы раджи. Потянул ручной тормоз, разочарованно глядя на пустую тенистую веранду, где его обычно встречали, но тут же с вожделением представил, что она ждет его в длинной, с низким потолком, главной спальне, лежа на широкой кровати министра. Над ней медленно вращается, даря прохладу, вентилятор. Она не укоряет его, наоборот, протягивает руки, приглашая к себе. Он прислушался. Проигрыватель крутил что-то из американского кантри-рока, которым, казалось бы неуместно, увлекалась Сирина; сам он предпочитал традиционную индийскую музыку, а из инструментов – ситар. Может быть, в силу своего положения одной из индийских кинобогинь она порой бывала прозападней него. Значит, в постели. Все будет совершаться по канонам обольщения: шампанское со льда, шелковые простыни, соблазнительное белье, наигранные вольности – словом, все как в кино. Он, потирая щеки, улыбнулся. Как-никак он принадлежал к разведывательной службе; привыкшая к условностям целлулоидного мира Сирина, приукрашивая их отношения, звала его Бондом.