Книга четвертая. Корректор реальности.

Языков Олег Викторович

Дорогие друзья-читатели! Сегодня, 22.07.12 выкладываю общий файл четвертой книги. Она закончена. Какой уж книга получилась – судить вам. Читайте! В иллюстрации поместил газету от 3 июля 1941 г. Ту самую, с речью Сталина.

Часть 1-я. Большая перемена

Глава 1

Мрак…

Тишина…

То есть – абсолютный мрак и абсолютная тишина… Ни стука сердца, ни воздуха в легких, ни звука в ушах. Да и ушей-то – "ни"… Ничего "ни". Точнее – ничего "нема". Даже слюны нет, плюнуть от злости нечем. Особого страха и волнения, между тем, как бы и не было. Перебоялся уже. Было сонное, спокойное равнодушие. Что-то знакомо мне все это. Встречались уже с такой ситуёвиной. После того, как меня в первый раз убили… А сколько раз меня уже убивали? У-у-у! И не сосчитаю, пожалуй. Много! Что же, опять, значит, грохнули?

Не помню… А что помню? Бой, вроде, помню. Васю сбили… Или – нет! Не сбили! Помню – его истребитель кувыркается в небе, а под ним – штопорящая вниз фока. А потом у него слетел фонарь, и в небе раскрылся парашют.

А я? Кажется, я тоже прыгал.

Глава 2

— Ты учти, салага, твой модификант стоит агромадную кучу денег! Как космический крейсер. — Дед помолчал, оценивая, что же он ляпнул-то, и продолжил. — Ну, может, и не крейсер, чуть поменьше, но – совсем чуточку… Это новая разработка. Чую – специально под тебя делали, да-а… Наворотов в нем – мама дорогая! Что, спросить чего хочешь?

— А почему ты думаешь, что под меня? Разве у вас не все оперативники такие? — я постучал себя по груди.

Дед немного скривился.

— Да нет, что ты! Да и какие они оперативники! Так, мелюзга! Сытая и благополучная. Зато повадки – прям "фон-бароны" какие. Приходилось мне таких видеть, чужую кровь привыкли лить ведрами… "Шкафы" и "сейфы" они берут только на операции – чтобы пальчик, не дай бог, не прищемить. Трясутся за свои жизни, щенки. Как бы и рыбку съесть и костью не подавиться… Слабаки они. Кроме нас, землян, само собой. Да-а… Видал я, как гвардейские полки в Пруссии на пулеметы ходили – офицера кто с винтовочкой, а кто и просто со стеком, в зубах сигара, морда равнодушная, а вокруг пули – цвирк, цвирк! Так сигарой и в землю… — Дед погрустнел, вспоминая. — А с тобой вообще особый случай. Этот модификант специально тебе привезли, верно говорю. Он – как обычный человек, в нем ты будешь невидимкой. Ты представь себя среди людей в "сейфе", скажем… Да на такого амбала все пальцами показывать будут. Заметен будешь, как красное пятно на подвенечном платье. А на тебя, я краем уха слыхал, кое у кого особые планы имеются. О как! — Дед значительно поднял палец вверх. — Так что и не сомневайся даже – точно тебе подогнали. Как говорится: "Большому кобелю – большой мосол", а как же иначе! Гордись, салага!

— Ага! Уже горжусь. Полные штаны счастья… Слушай, Дед, а где мы сейчас находимся? Это ведь не Земля? И на каком языке мы с тобой говорим, а? У меня полное впечатление, что на русском. Все эти словечки, обороты… Да и пьешь ты здорово. По-русски пьешь.

Глава 3

У меня появились новые инструкторы. Трое. Старший – лет сорока-сорока пяти, сухощавый, сдержанный мужик. Что называется – "военная косточка". Одет в камуфляж тусклого, зелено-коричневого цвета. На голове подобие берета. Я знаю – это камуфляж-хамелеон. Он способен в несколько секунд мимикрировать и сливаться с обстановкой. Сейчас эта функция не задействована. А берет тоже особый. Внешне это вроде бы берет. Но, если его натянуть поглубже, получается такая шапочка-маска, как носят у нас в спецподразделениях. И уж если ее опустить совсем, то ее нижний край соединяется с воротником-стойкой камуфляжа, превращая его в непромокаемый и непроницаемый комбинезон. Ну, как "непроницаемый" – для насекомых, скажем, для снега и дождя. От пыли и грязи тоже защищает хорошо.

С этим воякой и вышел этот не очень-то приятный разговор.

— Курсант Салага! Как мне доложил ваш инструктор, модификант вами освоен. В общем и целом. Дальнейшее развитие произойдет со временем. Вы переходите к следующему этапу в освоении переданных вам знаний. Теперь время ваших занятий будет отведено следующим направлениям. Я буду вести занятия по космической навигации, космическим кораблям – пилотаж и обслуживание. Инструктор Циркуль – тактика, планирование и проведение боевых операций. Инструктор Шкворень – вождение и использование всего, что движется и стреляет. Вопросы?

— Как к вам обращаться, господин э-э… инструктор?

— Не делайте умное лицо, курсант! Вы же офицер Красной Армии? Вот и обращайтесь в соответствии с требованиями Устава – "товарищ майор". Майор – значит "старший". Ясно?

Глава 4

Еще ничего не понимая, я вскинулся на своей койке. В глаза бил луч света фонарика.

— Тихо, тихо… Свои. Ишь, взъерошился… Вставай, давай. Быстро, быстро! Бегом на узел связи, там тебя вызывают… Бегом, я сказал! Тебя вызывает начальник Службы!

Дед схватил мои камуфляжные штаны, вытянул меня по хребтине, а потом швырнул их мне в лицо.

— Бего-о-м, марш!

Опять бегом, все время тут бегом… Трусцой от инфаркта, да-а… Эта сволочь, начальник СК, со Сталина берет пример, что ли? По ночам работает? Сам не спит и людям покоя не дает. Я с особым удовольствием врезал ногой по двери узла связи. В помещении, около пульта, по-ковбойски засунув большие пальцы рук за ремень, стоял герр майор. Он молча кивнул мне на кресло перед голопроектором. Я сел и постарался взять себя в руки.

Глава 5

На черной, бархатной подкладке космоса, как в коробочке с дорогим ювелирным украшением, передо мной лежал и светился изумрудно-лазоревый драгоценный шар. До него было более трехсот тысяч километров, и эта драгоценность называлась планета Мать. Ты прекрасна, Мать! Что еще сказать? Ты просто прекрасна!

Не отрывая глаз от ласкового, теплого шара планеты, я нажал тангету.

— База СК, база СК! Вас вызывает Тур. Всем, кто меня слышит – вас вызывает Тур. — Немного подождав, я продолжил. — Тур вызывает базу СК. Всем, кто меня слышит – вас вызывает…

— Слышу вас, Тур. Не надо надрываться на весь космос. Мы извещены о вашем прилете. И не надо хитрить. Адриан тоже извещен… Да он вас и слышит, скорее всего.

Отвисшая было челюсть, со стуком захлопнулась. О, как! Раскололи, паразиты! И как только догадались? Хотя, не полные же они дебилы… После моих прошлых эскапад, трудно было не догадаться, что кто-то оказывал нашей батарее РГК особое внимание и помощь. Одни только перебросы и переходы туда-сюда должны были навести Регистраторов на мысль, что тут не все так уж чисто и прозрачно… Ладно, дело прошлое. Интересно, а как они связались с Адрианом? И что из этого получилось?

Часть 2-я. Экзамен

Глава 1

Удирали по дороге мы с Андреем. Надо же было как-то залегендировать свое появление перед поджидающими немцев красноармейцами. Или что там – сборная солянка из разбитых и отступающих частей? Сейчас и увидим.

— Ходу, Андрюха, ходу! Шибче виляй булками!

Андрей злобно посмотрел на меня, пригнулся и наддал. Только бы не ткнул штыком трехлинейки в землю с непривычки! Тот еще боец… Первый опыт ведь. Делая вид запаленного долгим бегом скакуна, я вырвался вперед. Винтовка оттягивала руку, планшет бил по бедру. Ничего… уже скоро. Вон, впереди, зелеными грибками мотаются пыльные каски бойцов. Кто-то машет – сюда, сюда!

Глава 2

Вот так и прошел наш с Адрианом первый бой. На белорусской земле, на четвертый день войны… Точнее – даже не бой… Что там – бросили по гранате, да я стрельнул пару раз. Точнее – наш первый экзамен на зрелость, на способность принять единственно верное решение и достижение желаемого результата минимальными средствами. А уж если совсем точно, — то первый опыт коррекции реальности. И он, по моему мнению, прошел неплохо. Даже хорошо. Двумя винтовочными патронами мы задержали боевую группу немцев на восемь часов, сорвали им срок захвата стратегически важного моста с железнодорожной колеёй, дали возможность выйти из намечающегося окружения нескольким потрепанным в боях нашим частям. Да еще наши смогли прогнать на восток какие-то эшелоны. Поверьте мне на слово, это еще скажется на ходе событий в будущем… И скажется самым действенным образом. Да и мы с Адрианом не собираемся сидеть, сложа руки. Ведь это только начало большой работы.

Конечно, всем этим достижениям в боевой и политической подготовке предшествовали кое-какие события. После некоторых общеукрепляющих процедур, прописанных мне Адрианом и принятых в привычном кресле и в привычном месте – в подвалах храма Тура, мы потихоньку загрузились в хронокапсулу и, без особой помпы, прощальных слез и махания платочками, отбыли на Полигон. Да и махать нам платочком было особо некому. По моей просьбе, Хельга и Малыш отправились вместе с Катериной в дом Десницы, стоящий над волшебной долиной. Любимое женское дело – переезд в новое жилье, перестановка мебели и пошив оконных занавесок!

Там, на Полигоне, я доложился начальству о досрочном завершении отпуска, передал бочку с вином для отправки этой гадине-адмиралу и вплотную занялся боевой подготовкой Адриана. Точнее – уже Андрея. Фамилий ни он, ни я еще не имели – их мы получим на Земле. После успешно проведенного курса молодого бойца, мы с Андреем свет – как там его называть, немного посидели с Дедом и Каптенармусом, рассказали им про свои боевые свершения и дальнейшие грандиозные планы. Оба впечатлились и в целом одобрили. Дед внимательно выслушал мои наметки, одобрительно покряхтел и высказал сожаление, что его там не будет.

— А зачем же дело стало? Хочешь – пошли вместе! Там всем работы хватит.

Дед с Каптенармусом переглянулись и грустно повесили носы.

Глава 3

Вернувшись в Москву, я вдрызг разругался с начальством. Повод был. Меня страшно обидело не то, что мне влепили выговор, а то, за что его, собственно, влепили! За спасение этой девочки санинструктора и двух раненых. Ну и за устроенное нами побоище, конечно… Хотя за это могли бы и наградить.

— Да поймите же вы, Тур, не ваше это дело пытаться спасти всех, кого вы встретите на дорогах войны. Это же невозможно, в конце концов! Ваше дело – точечные, микроскопические коррекции! Ясно?

— Не ясно, Петр Карлович, абсолютно не ясно! Задание было выполнено, ваши точечные коррекции проведены, мы уже отходили к своим, а тут – люди… Раненые, попавшие в руки врага! Вы знаете, что немцы с ними сделали бы, а? С этой девушкой? Вот-вот… молчите и дальше. И потом, а кто вам сказал, что спасение этих людей не приведет к дальнейшим позитивным изменениям реальности? А может, этот капитан, выйдя из госпиталя, так будет бить немцев, что дым коромыслом? А санинструктор спасет еще не одного бойца? Вот вам и коррекция!

— Не станет ваш капитан новым Буонапарте, не суждено ему… Я проверил. Погибнет он летом 42-го, правда – погибнет, будучи уже командиром полка. Неплохим, скажем так, командиром. И девушка эта погибнет, уважаемый Корректор… Я понимаю, тяжело… Но вы-то знаете реальный уровень потерь 1941–1942 годов, а, Тур? И один человек не в силах это изменить. Не дано ему спасти всех. Понимаете? Тем более, что нас на планете всего пять человек. Не считая пилотов хронокапсул и техперсонала. Но они в коррекциях участия не принимают.

— А, кстати! Кто вам дает точки приложения по коррекции реальности? Кто рассчитывает последствия? И что дают наши усилия, могу я узнать?

Глава 4

— Вот, профессор. Вот данные, которые передал мне маршал Шапошников. По его мнению, из трех направлений движения немецких войск вглубь страны на сегодняшний момент самыми опасными являются север и юг. Да, на московском направлении тоже предстоят тяжелейшие бои, ошибки нашего командования, и страшные потери… Но тогда мы смогли отбросить немцев от Москвы, сдюжим и сейчас. А вот блокада Ленинграда… Эта страшная удавка, наброшенная на живой город… И неизбежная потеря Киева, развал фронта. Конечно, его и сейчас не удержать. Но не дать врагу замкнуть кольцо окружения, перемолоть и пленить сотни тысяч наших бойцов и командиров – вот, что главное!

Профессор долго молчал, близоруко рассматривая карты с нанесенной на них обстановкой и сопроводительную записку, написанную мелким, убористым почерком.

— Не специалист… Не понимаю… Ну, это ничего – есть, кому разобраться. Хорошо, Тур, я немедленно передам это в Службу. Теперь о вас… Точнее – о вашем статусе. Все же в Москве, в качестве человека штатского, вам будет не очень удобно. Согласитесь… Слишком вы будете бросаться в глаза. Молодой человек призывного возраста шляется по столице без определенных, скажем так, занятий… Даже – два молодых человека. Это нам ни к чему. Да и о своеобразной базе для дальнейших операций следует позаботиться. Все же держать оружие, взрывчатку, например, в московской квартире как-то не принято, согласитесь?

— Да я и не спорю, профессор. У вас уже есть какие-нибудь наметки?

— В том-то и дело, что нет! Поймите, я человек весьма далекий от дел военных, мало что в них понимающий… Так что – ни советовать, ни приказывать не могу-с! Думайте вы, Тур. Думайте и предлагайте!

Глава 5

Если вот так вот, просто в лоб, с доброй улыбкой отца, прячущего за спиной сложенный вдвое солдатский ремень, спросить любого жителя нашей страны: "А назови-ка мне, мил человек, крупнейшее танковое сражение второй мировой войны?", то, скорее всего, вам ответят просто и однозначно: "1943 год, Курская дуга, битва под Прохоровкой".

Конечно, я не беру в расчет наших бедных, запутавшихся в трёх социальных сетях, егээшников, которые сразу же потребуют три, а то и четыре варианта ответа: "Битва при Гавгамелах", "Синопское сражение", "Черная пятница дефолта" и "Выезд батьки Махно с лихими прошмандовками и верным пулемётом из Гуляй-Поля".

Ну да фурсенко с ними, чур меня чуров! Чур, чур!

А вот я бы засомневался. А какие граничные условия этого вопроса? Битва на одном поле или в треугольнике со стороной в 10–15 километров? В один день, в течение нескольких часов или допустимо растянуть ее, эту самую танковую битву, на два-три дня? И что еще скрыто вопрошающим? Что навсегда зарыто, что спрятано в густо удобренных осколками снарядов и бомб, размолотыми костяками бойцов и командиров, обломками разнообразного оружия пластах истории?

А вот что…