Целительный эффект

Дэвис Дебора

Легко ли заменить осиротевшему ребенку мать, особенно если вы невольный участник ее гибели?

Эту и еще целый клубок проблем, самых деликатных проблем, пытается «размотать» героиня любовного романа известной английской писательницы Деборы Дэвис.

Искренне сопереживая необычные повороты судеб и амурные приключения персонажей, читатель буквально не может оторваться от книги.

Для широкого круга читателей.

1

Рейн Джекобс стояла, съежившись, под куском брезента, которым накрыл ее один из полицейских, держа рукой его край над неподвижным тельцем ребенка, распростертым в неестественной позе. Но и под этот трепещущий полог ветер все-таки заносил колючие ледяные крупинки.

Она пожертвовала своим пальто, надеясь согреть мальчика, хотя у самой постукивали зубы, усиливая боль в подбородке. Ныли и колени, которыми она крепко ударилась о холодную мостовую, и все же Рейн, придерживавшая одной рукой сложенный платок на ушибе лица, словно не замечала собственных страданий и все ее внимание было приковано к маленькой жертве происшествия.

На вид мальчику было чуть больше двух лет. Дрожа все телом, может быть, не столько от холода, сколько от страха, она не отрывала глаз от пострадавшего малыша, от его недвижных бровей и ресниц, маленького круглого ротика с приоткрытыми губами, обесцвеченными болевым шоком. Вот уже свежая царапина на его щеке стала набухать кровью. Рейн склонилась ниже и, еле касаясь, бережно избегая малейших повреждений на нежной коже, поглаживала, двигаясь подушечками пальцев ото лба, его волосы, красивые и невесомые, похожие на пряди кукурузных рыльцев, выбившихся из молодого початка. При этом она шептала что-то ласковое и сострадательное, чего ребенок, не подававший признаков сознания, по-видимому, не мог слышать, как и ощущать ее прикосновений. Но все равно ей казалось необходимым что-то делать хотя бы для того, чтобы справиться с нарастающим чувством ужаса перед возможным трагическим исходом.

Другая жертва происшествия, завернутая в одеяло, принесенное из полицейской машины, лежала всего в нескольких шагах от Рейн. Через просветы между суетящимися над пострадавшей фигурами можно было заметить, что при всем своем жалком состоянии эта женщина сохраняла черты неординарной внешности: тонкий абрис красивого лица с просвечивающими синими прожилками на веках закрытых глаз, пламенная шапка коротких кудрявых волос, таких же ярких и блестящих, как и у самой Рейн, но теперь резко контрастировавших с мертвенно-бледной кожей лица.

По этой пугающей бледности Рейн сразу поняла, что все хлопоты людей в униформе здесь будут тщетны — бедняжку надо как можно скорее доставить в больницу. И словно откликаясь на эту мысль, где-то вдалеке действительно завыла сирена санитарной машины.

2

Рейн проснулась от звонка и в полусне сбросила телефонную трубку с рычага, лишь потом сообразив, что это звонил будильник, а не телефон. Она потянулась к столику, чтобы нажать на кнопку будильника и вернуть на место телефонную трубку. Положив ее на рычаг, Рейн упала на подушки, и глаза прикрыла рукой, потому что с вечера забыла задернуть занавески и лучи восходящего солнца теперь падали на ее лицо, отчего, как ей казалось, могла возобновиться вчерашняя головная боль. В эту ночь она совсем не видела снов и даже не была уверена, спала ли она вообще или это было какое-то забытье.

Некоторое время она лежала неподвижно, охваченная необычной и какой-то щемящей грустью. Потом встала и занавесила окно. Снова улеглась в постель, где ее и настигли все воспоминания о вчерашнем дне. Образ маленького мальчика, лежащего без сознания на носилках, обжигал ее воображение. Она спустила стройные ноги на пол, преодолевая и впрямь вернувшуюся головную боль. Рейн походила по комнате, и боль стала слабее, но вместо нее появилось чувство недомогания и разбитости.

И все же она приняла душ, оделась. Приводя в порядок лицо, нанесла немного больше косметики, чем обычно, чтобы скрыть тени под глазами. Сняв последний горячий валик бигуди с волос, Рейн осторожно потрогала пластырь на лбу, как бы желая проверить, не здесь ли гнездится эта головная боль, которая, хоть и притаилась, но не отступила и давала о себе знать, как только она наклонялась или привычно встряхивала головой, чтобы убрать спадавшие на лоб волосы. Она еще раз провела щеткой по волосам, любуясь их золотыми волнами. Сегодня она решила сделать простую прическу, чтобы волосы чуть ниспадали на плечи.

Свой серый фланелевый брючный костюм Рейн считала очень современным. К нему очень подходила шелковая блузка цвета розовой орхидеи. Окинув себя в зеркале придирчивым взглядом. Рейн достала старинную брошь и приколола ее у высокого плиссированного воротника, затем сунула ноги в серые кожаные туфли-лодочки. Может быть, ей следовало нанести больше румян, чтобы скрыть бледность, но сейчас ей хотелось выглядеть более естественно. Да и вообще она не одобряла, например, яркий макияж Фелисити и предпочитала сдержанную элегантность.

На ее прикроватном столике все еще стояла оставленная здесь вчера чайная чашка, и она унесла ее в кухню, где приготовила себе чай и посидела немного, размышляя над словами и поведением Кайла Бенедикта. Ей против воли вспоминались его дерзкие прикосновения, поцелуи, объятия, его неукротимый напор и властная решительность. Гавин никогда не дошел бы с ней до такого. Гавин… Был ли он действительно ее избранником? С позиций рассудка безусловно был, хотя оба они не чувствовали настоящей привязанности друг к другу. Ее в большей степени подменяло взаимопонимание. Теперь же, после вчерашнего, ее интимные отношения с Гавином приобретали более привлекательный ореол, и она начинала мучиться мыслью о том, что бессовестно предала его. Сейчас она поедет к человеку, который буквально напролом ворвался в ее тихий и уютный мир, но без которого пока никак не обойтись, если она хочет позаботиться о несчастном малыше…