Смерть служанки

Кук Джудит

Накал страстей в романе не уступает шекспировскому в пьесах «Мера за меру» и «Все хорошо, что хорошо кончается», а интрига — лучшим образцам английского детектива. События происходят в Лондоне в конце XVI века. Молодая женщина, Оливия Такетт, вынужденная выйти замуж за навязанного семьей жениха, не желает разделить с мужем брачное ложе. Кроме того, жених заявил, что женится только на девственнице. Что делать бедной невесте? И тогда вместо себя Оливия отправляет в спальню свою служанку, девственницу, очень похожую на новобрачную, в надежде, что в полумраке муж не заметит разницы…

Глава 1

Элайза «в честь Королевы»

Тело уверенно плыло вниз по реке, подгоняемое начинающимся приливом, к которому присоединился поток непрекращающегося дождя, столь нетипичного для этого времени года. Однако, зацепившись за один из быков Лондонского моста, тело на мгновение задержалось, а затем направилось к стремительно мелеющему потоку на левом берегу, где и осталось лежать прямо у поверхности, поддерживаемое раздувшимися юбками. Там его и нашел лодочник.

Он встал в темноте, до зари, как делал всю свою рабочую жизнь, и, выпив пинту выдохшегося эля с куском сухого хлеба, направился под проливным дождем вверх по реке, туда, где он держал лодку. В нормальный год погода к концу июня должна была быть хорошей и его ожидала бы толпа клиентов, но 1591 год никак нельзя было назвать нормальным. За суровой зимой последовала самая холодная и дождливая весна, какую он только помнит, и уже появились зловещие признаки, что чума снова принялась бродить по улицам.

Лодочник работал везде, где можно было заработать, и ранним летом обычно он начинал свой день, поднявшись вверх по течению, где перевозил ранних собирателей лаванды на поля Уондсуорт, но сейчас лаванда сгнивала, не успев расцвести. Просто по привычке он встал на привычном листе, и наконец из темноты возникла темная фигура, оказавшаяся молодым человеком, закутанным в старый плащ. Он дрожа залез в лодку и пробормотал, чтобы лодочник отвез его на другую сторону Лондонского моста, поскольку он опаздывает на работу.

Лодочник взялся за весла, используя для скорости все нарастающий прилив. По берегам то тут, то там начали появляться огни, но дождь все поливал их лица, и в нос бил резкий запах Темзы. Быстрое течение снесло их вниз к мосту, и лодочник уже приготовился ловко провести лодку под арками, когда весло зацепилось за что-то у самой поверхности воды.

Глава 2

Оливия

Дождь прекратился, но день оставался сумеречным и облачным, когда Джон Брейдедж направился через Лондонский мост в Бишопсгейт. В лавках по сторонам дороги горел огонь, но для июньского утра улица была на удивление пустой. Обычно ему приходилось проталкиваться сквозь толпу людей, спешащих в разных направлениях: покупателей в поисках тканей или вина, ремесленников, торопящихся в Сити из Бэнксайда, путешественников, насмотревшихся на гниющие головы, украшающие вход в северную часть города. Это была главная достопримечательность Лондона — мост, который был одновременно и улицей с лавками и домами. Сейчас затяжная плохая погода и страх перед чумой удерживали людей дома.

Но даже если бы мост был заполнен танцующими девушками из восточных гаремов, раскачивающимися под музыку сирен, Джон бы их не заметил: так был занят собственными мыслями. Разумеется, он должен был повиниться во всем перед хозяином, но дела шли так хорошо, и хозяин все больше доверял ему, поэтому он побоялся поставить под угрозу свою работу — место, лучше которого у него никогда не было и не будет. Но тут вставал вопрос о доверии.

Но ведь он не нарочно нарушил правила, верно? Разве он вел себя недобросовестно? Он действительно узнал Элайзу, только когда посмотрел на нее во второй раз, но ведь доктор спросил не только, узнал ли он ее, а еще не говорила ли она ему что-нибудь, что могло быть важным. Вот тогда он и должен был признаться. Что, если он утаил важную информацию?

Потому что на самом деле, после того как Элайза ушла с незаконченным гороскопом и снотворной микстурой, она приходила еще раз. Джон сказал ей, что доктора Формана нет и вернется он нескоро, но она доверительно сообщила, что только что встретила его у собора Святого Павла и объяснила, что направляется к нему за маковым сиропом для своей госпожи. Доктор сказал, что у него много пациентов, но велел зайти к нему домой и попросить Джона Брейдедж налить ей большую склянку макового сиропа. Надо сказать, что главным правилом, которое Саймон внушил Джону с самого начала, был запрет давать что-либо пациентам, даже самое безобидное. «Может случиться, что меня не будет и тебе захочется помочь, но ты должен попросить их подождать. Тебе может показаться, что ты знаешь причину болезни, но у тебя нет опыта, ты не умеешь распознавать симптомы, поэтому можешь дать лекарство, которое принесет вред. Когда ты проработаешь со мной несколько лет, я с радостью разрешу тебе раздавать мази от опухших суставов, но не сейчас. Обещай, что ты не нарушишь этого правила?» Разумеется, Джон пообещал.

Но тогда все показалось ему безобидным. Девушка уверяла, что сам Форман разрешил ей забрать лекарство. Поэтому она вошла в кабинет доктора и нашла бутылку с маковым сиропом среди многочисленных других бутылок. Джон смутился, когда она заговорила о плате. Он понятия не имел, сколько следует взять. В конце концов она дала ему полсоверена, который он бросил в коробку, куда доктор складывал гонорары и которая была уже наполовину заполнена. Саймон считал, что с богатых следует брать как можно больше, тогда у него будет возможность брать мало или совсем ничего с тех, кто беден. Хотя Джон и понимал, что нарушил правило, он начал волноваться только после ухода Элайзы и честно собирался во всем признаться доктору, как только он вернется, надеясь, по правде говоря, что Саймон сам спросит его, дал ли он маковый сироп девушке. Но Саймон ничего не сказал за весь вечер, и Джон решил отложить свое признание. Так или иначе, похоже, никакого вреда нанесено не было, а Саймон так и не заметил, что бутылка с сиропом наполовину пуста. И вскоре Джон почти забыл об этом происшествии. Но ведь тут не может быть никакой связи, верно?