Ядерные боеголовки Израиля похищены террористами. Ставшая во главе банды красавица Лукреция шантажирует оружием мировое сообщество. ЦРУ поручает поиск боеголовок русскому детективу Олегу Смирнову, блестяще справляющемуся с этой задачей.
Во втором романе польские террористы ведут охоту за канцлером Германии. Им снова успешно противостоит Олег Смирнов.
Оба романа насыщены острыми, драматическими ситуациями, неожиданными коллизиями, которые держат читателя в напряжении до конца.
Глава I. Бывший сотрудник КГБ
Норвегия (Осло)
Олег Смирнов просигналил, заставив отскочить к бровке не спешившего перейти улицу пешехода, нажал на акселератор. В зеркальце заднего вида он увидел, как пенсионер погрозил ему кулаком.
Он резко вывернул руль вправо и оказался на набережной. Длинный бетонный мол уходил в бесконечность в окутавшем осенний Осло тумане.
Олег проехал метров пятьдесят и заглушил мотор. Вылез из блестевшего новеньким синим лаком «вольво» и быстро зашагал вперед. По привычке он время от времени приостанавливался — проверял, не крадется ли сзади тот самый пенсионер, что встретился ему на пути. «А может, они решили приставить ко мне аквалангистов? — рассеянно подумал Олег, не услышав ничего подозрительного. — Впрочем, вряд ли. Для моей скромной персоны — слишком много чести…»
Дойдя до конца мола, Олег чуть было не свалился в воду: туман подступал к самым ногам и скрывал бетонную кромку. Зато метрах в десяти над поверхностью воды видимость была лучше. Вдалеке вырисовывались контуры одиноко стоявшей на невысоком холме древней крепости Акерсхус — самого старого здания Осло.
Олег снял шляпу. Пронизанный влажными испарениями фьорда воздух мгновенно растрепал тщательно приглаженную шевелюру.
Россия (Москва)
В просторном кабинете, расположенном на пятом этаже большого дома на площади Дзержинского, ярко горел свет. Генерал Гордиевский выкурил две сигареты и выпил чашку крепчайшего чая без сахара — приводил себя в форму.
Он подошел к телефону и позвонил своему заместителю, курировавшему Скандинавию. Полковник Войцеховский снял трубку на седьмой гудок. Мысленно извинившись перед ним — шел как-никак третий час ночи, — генерал спросил:
— Какое впечатление у тебя сложилось о Смирнове?
Полковник мгновенно сообразил, о ком спрашивает генерал. Но ответил не сразу — сначала собирался с мыслями:
— У него крайне неустойчивое психологическое состояние. Способен на непредсказуемые действия.
Норвегия (Осло)
— Олег, это я…
— Да. Коля? Какого черта! Посмотри на часы!
— Мне надо срочно переговорить с тобой.
— До завтра можешь подождать?
— Нет!
Россия (Москва)
— Шеф так и не изменил своей привычке работать по субботам? — попробовал завязать разговор с водителем Олег.
Молодой шофер внимательно посмотрел на него в зеркальце.
— Я работаю здесь недавно, — ответил он после паузы, за время которой его черная «волга» промчалась как минимум три километра, — и не знаю всех привычек шефа.
Олег понял, что разговаривать с посланцем Гордиевского бесполезно. «Наверное, они уже получили депешу о побеге Литовченко, — решил он. — Поэтому и маячило в „Шереметьеве“ трое молодцов в одинаковых серых плащах. Да и у водителя оттопыривается под левой подмышкой пиджак».
Нахмурившись, он стал смотреть на проносившиеся за окном унылые осенние пейзажи. Ни время, ни громкие реформы, следовавшие одна за другой, ничего не могли поделать с Москвой. Она оставалась все такой же грязной, неухоженной. Однообразные дома-коробки, гигантские предприятия, производящие неизвестно что, но исправно отравляющие воздух дымом своих высоченных краснокирпичных труб, многочисленные палатки с нехитрым ассортиментом…
Россия (Ступино)
Когда сознание вернулось к нему, Олег смог наконец открыть глаза и попытаться разобраться, что с ним происходит. И не ощутил ничего, кроме безграничной боли. Болели руки, ноги, ломило все тело. Но особенно ныло правое бедро. В него врачи-психиатры периодически вкалывали препараты, ослаблявшие волю и интеллект.
Олег хорошо представлял себе силу воздействия аналогичных американских лекарств. Интенсивный месячный курс превращал человека в полуобезьяну с мутным взором. Действие препаратов было необратимо. Они полностью разрушали личность.
По потолку змеились трещины. Наиболее глубокая из них напоминала контурами Волгу — великую русскую реку. Олег вспомнил, как семилетним мальчиком плавал с отцом вниз по течению Волги на самодельном плоту. Он слабо улыбнулся. И встретился с холодным взглядом медсестры.
Она знаком приказала стоявшему рядом дюжему санитару приготовить Олега к инъекции. Тот сдернул с него штаны и трусы, прижал лицом к стене, а сестра стала одну за другой всаживать в распухшее бедро Смирнова шприц с разноцветными жидкостями…