Ключи от рая

Дейч Ричард

Профессиональный вор Майкл Сент-Пьер давно отошел от дел, но смертельная болезнь любимой жены заставляет его согласиться на последнее задание. Где хранится одна из величайших христианских реликвий? И кто сказал, что музейные экспонаты представляют чисто академический интерес? Что сильнее — вера или отчаяние, любовь или страх?

Линии многих судеб сходятся у затерянной в глуши крохотной старинной церквушки, где героям предстоит сделать главный выбор.

Ночной Нью-Йорк

Закрепив прибор ночного видения «Штайнер» на левом глазу, Майкл Сент-Пьер чуть ослабил карабин и продолжил спуск с пятнадцатого этажа. Конечной точкой являлся переулок, погруженный в темноту, но расцвеченный «Штайнером» в оттенки зеленого. Майкл старался не смотреть на огни большого города, раскинувшегося вокруг: сейчас никак нельзя было допустить, чтобы его ослепил яркий свет, усиленный прибором. Переулок был пуст, если не считать нескольких мешков с мусором да пары крыс, вышедших на ночную прогулку. Пробежать тридцать ярдов, перебраться через гранитную стену высотой десять футов, — и вот она, спасительная безопасность ночного Центрального парка. Майкл предпочитал держаться в тени окружающих зданий, но не из опасения быть схваченным: самое трудное уже позади, а этот уголок вселенной оставался совершенно пустынным.

До земли было еще шестьдесят футов, когда Майкл краем левого глаза — того, который смотрел в прибор ночного видения, — заметил тело. Розовое, обнаженное. В окне пятого этажа соседнего многоквартирного здания — угрюмого строения, расположенного у самой Пятой авеню. Майкл готов был поклясться, что различил женскую грудь. Он отвел взгляд — подсматривать не хотелось. Однако зрелище притягивало к себе. И до него рукой подать. Майкл ничего бы даже не заподозрил, если бы не прибор ночного видения. Впрочем, сам он ни о чем не беспокоился: его эта женщина точно не заметит, можно не сомневаться.

Майкл продолжал спускаться сквозь жаркую, липкую темноту.

ГЛАВА 1

Витраж — каких больше не делают: яркий пурпур, сочная синева, богатое золото, объединившиеся для того, чтобы изобразить Врата рая, — представлял собой главное украшение старомодной церкви с белеными стенами. Пробивающиеся лучи утреннего солнца отбрасывали разноцветные тени на толпу прихожан. Некоторые из этих людей пришли сюда потому, что хотели, а большинство — потому, что так нужно. И, как и во всех святилищах, находились те, кто стремился занять первые ряды скамей, словно близость к алтарю приближала их к спасению души. Женщины в роскошных платьях, мужчины, гладко выбритые, пахнущие одеколоном, в лучших шелковых галстуках, — уверенные, что святого делает одежда.

За кафедрой стоял отец Патрик Шонесси. Его коротко остриженные волосы, совершенно седые, резко контрастировали с суровыми черными бровями. Короткие руки, глубоко спрятанные в складках объемистой зеленой рясы, двигались в такт его голосу, сохранившему ирландский акцент. Вот уже много лет отец Шонесси читал проповеди своему приходу, многие часы потратил на то, чтобы доносить слова мудрости, но до сих пор по переставал гадать, удалось ли ему достучаться до сердца хотя бы одного человека. И сейчас, как и в годы его молодости, вокруг процветали преступность и распутство. Продолжался исход из религии: люди, казалось, все больше предпочитали верить в новые технологии, в науку, в секс — во что-то осязаемое. Если это нельзя потрогать, в это нельзя верить. Сам не зная почему, отец Шонесси продолжал проповедовать, надеясь, что ему удастся спасти хотя бы одну заблудшую душу в этом мире, ступившем на путь хаоса.

Священник был мужчина некрупный; возможно, кто-то даже назвал бы его щуплым. Одно время он предавался мечтам о том, чтобы стать легендой ипподрома, участвовать в скачках в Черчилль-Дауне, — однако настоящим его даром являлся скрывающийся в неказистом теле величественный голос. И именно этот громоподобный голос сейчас рокотал, достигая самых отдаленных закутков церкви.

— Спасение нельзя украсть, уподобившись «татю в ночи». Ибо стремимся мы не к совершенствованию жизни на бренной земле, а к совершенствованию веры. Вера в Господа подарит нам вечную жизнь, и вера является единственным ключом, который обеспечит нам вечное спасение.

Взяв книгу, он пробормотал, словно подтверждая сказанное: