Кот, который всегда со мной

Гитерс Питер

Питер Гитерс — счастливый обладатель замечательного кота, которого теперь знает весь мир. Десять лет он писал биографию своего пушистого любимца, а свободное время использовал для того, чтобы стать известным писателем, сценаристом и издателем. Миллионы читателей по всему миру, плененные обаянием вислоухого кота Нортона, мечтали узнать, как сложилась дальнейшая судьба их любимца. А дальше Нортона ждали увлекательные приключения — вместе с хозяином он путешествовал по Франции и Италии, свел знакомство с Марчелло Мастрояни и Энтони Хопкинсом, встречался с читателями во время рекламного тура, сочинил текст к музыкальному компакт-диску и написал вместе с соавторами книгу. Лейтмотив этой книги — «За каждым выдающимся человеком стоит еще более выдающийся кот!» И с этим не поспоришь!

ОТ АВТОРА

Хочу поблагодарить всех, кто мне помогал и любил моего вислоухого шотландца. В особенности доктора Джонатана Турецкого, доктора Эндрю Пеппера, доктора Дайану Делоренцо и доктора Марти Голдштейна. А также всех тех, кто принимал моего кота во время его путешествий и заботился о нем в дороге. Но чтобы упомянуть каждого из них, потребовалось бы множество страниц и память получше моей.

Большое спасибо всем, кто помог мне с этой книгой: замечательному издателю Стиву Рубину, редактору Лорин Марино, агенту Эстер Ньюберг (единственной, кто в процессе создания книги пролил слез больше, чем я) и Леоне Невлер, поскольку, если бы не она, никто бы не прочитал о Нортоне ни строчки.

Благодарю также всех, кто позволил мне о них написать, — в особенности мою дорогую старую мамочку и мою дорогую молодую подружку.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Одна из причин, почему я переехал туда, где живу теперь, заключается в том, что это место находится рядом с парком Вашингтон-сквер в сердце Гринвич-Виллидж, то есть там, где я мечтал поселиться с тех самых пор, как оказался в Нью-Йорке. Но для людей хотеть и осуществить желаемое не одно и то же. Поэтому должен сознаться в истинной причине моего переезда сюда — на Вашингтон-сквер захотел жить мой кот.

Окажите любезность, не спрашивайте, как я догадался, какое местожительство он себе облюбовал. Я знаю много странного о своем коте, но не хотел бы об этом распространяться, потому что если человек не подвинулся на кошках, он решит, будто спятил я, а увлеченному кошатнику (или тому, кто читал о моих отношениях с Нортоном) не придет в голову подвергать сомнению вышеозначенное утверждение. Если на то пошло, такие читатели зададут единственный вопрос: «Почему ты так долго тянул и не переезжал?»

А тянул я так долго потому, что даже не догадывался, что мой исключительный, гениальнейший и — я ведь об этом уже упоминал? — сногсшибательно красивый вислоухий шотландский приятель любит поглазеть на собачью площадку.

Мое неведение длилось до тех пор, пока мы однажды солнечным днем не пошли прогуляться по Виллидж Хорошо, уточню: топал ногами я, а Нортон, как обычно, возлежал, наполовину высунувшись из висевшей у меня на плече матерчатой, с сетчатыми вставками сумки, и крутил головой на всех и на все вокруг него. Вскоре мы оказались в центре парка. Вдобавок к звукам гитар и бонго

[1]

(понимаю, это похоже на сцену из сериала «Доби Гиллис», но, поверьте, в парке на самом деле звучали гитары и бонго) раздавался отчетливый, неутихающий лай собак. Мы повернули к югу и наткнулись на огороженный участок, местами покрытый травой, но в основном грязью, где двадцать или тридцать собак всех видов и размеров вертелись, носились, прыгали, тащили что-то в пасти, тявкали, рычали, подвывали, в общем, вели себя как веселые, пустоголовые представители семейства псовых. Нортон пришел в восторг от их хотя и лишенного благородства, но такого раскрепощенного поведения, и мы, насколько возможно, приблизились к сетке, отделявшей собак и их владельцев от всех остальных бессобачных двуногих. Нортон еще больше высунулся из сумки и как можно дальше перевесил через край голову, которая легко бы поместилась в большинстве лающих пастей. Несколько собак подбежали и истерически затявкали, но Нортон оставался довольно спокоен, поскольку понимал, что достать до него они не могут. А если бы и могли, мне стоит только сделать шаг назад, и он снова будет в безопасности.

Я почувствовал, что зрелище доставляет ему удовольствие, поэтому нашел неподалеку скамью и провел часть дня, наблюдая, как кот наблюдал за собаками. (Пожалуй, умолчу о том, сколько времени потратил я в свои зрелые годы, занимаясь лишь тем, что смотрел, как мой кот проделывает нечто такое, что большинство людей сочли бы вовсе неинтересным. Скажу одно, чтобы сохранить малую толику уважения к себе: я, фанат «Никсов», обреченный до конца жизни болеть за эту несносную баскетбольную команду. Но если бы меня принудили к ответу, я бы сказал: «Для меня на первом месте — наблюдать за котом, а смотреть, как Лэртелл Спрюэлл прорывается к корзине, — на втором».) Через несколько дней мы снова вернулись на ту же скамью, и мой маленький приятель, судя по всему, снова получил удовольствие. Поэтому мы зачастили туда, а вскоре я приобрел новую квартиру. Знакомым я говорил, что купил ее, потому что она расположена рядом с парком Вашингтон-сквер, а на самом деле потому, что от собачьей площадки ее отделяли всего пятьдесят ярдов. Это при том, что у меня нет собаки.