Лейтенанты (журнальный вариант)

Николаев Игорь Иосифович

"В мае 45-го мы, лейтенанты 712-го стрелкового полка Алексеев и Николаев, свою Победу пропили. Да как!

Не только множество однополчан разных чинов и званий, но сумели от щедрости души вовлечь в разгул и цивильных немцев. Разгневанное начальство приняло меры. Немцы затаились, а военных — многие еле двигались — строем загнали в санчасть и протрезвили.

Главные виновники вылетели из наградных списков. “Зря гимнастерки под ордена дырявили”. Алексееву — двадцать два, мне — двадцать. Лишение заслуженного перенесли беспечально. По два ордена уже имелось, и что там ордена. Война кончилась, а мы живы!

Алексеев — летчик, сбитый в 41-м, за спиной вся война, с перерывами на четыре госпиталя и пехотное училище. У меня — пехотное училище и два госпиталя, а войны, по молодости, два года десять месяцев. Мы с Алексеевым — пехотинцы-минометчики — и уцелеть не должны были, а вот поди ж ты... Война то ли отвлеклась и прозевала, то ли, что неслыханно, пожалела.

От изумления мы и гульнули."

Опубликовано в журнале:

Игорь Николаев. Лейтенанты

В мае 45-го мы, лейтенанты 712-го стрелкового полка Алексеев и Николаев, свою Победу пропили. Да как!

Не только множество однополчан разных чинов и званий, но сумели от щедрости души вовлечь в разгул и цивильных немцев. Разгневанное начальство приняло меры. Немцы затаились, а военных — многие еле двигались — строем загнали в санчасть и протрезвили.

Главные виновники вылетели из наградных списков. “Зря гимнастерки под ордена дырявили”. Алексееву — двадцать два, мне — двадцать. Лишение заслуженного перенесли беспечально. По два ордена уже имелось, и что там ордена. Война кончилась, а мы живы!

Алексеев — летчик, сбитый в 41-м, за спиной вся война, с перерывами на четыре госпиталя и пехотное училище. У меня — пехотное училище и два госпиталя, а войны, по молодости, два года десять месяцев. Мы с Алексеевым — пехотинцы-минометчики — и уцелеть не должны были, а вот поди ж ты... Война то ли отвлеклась и прозевала, то ли, что неслыханно, пожалела.

От изумления мы и гульнули.