Поединок на атолле

Жемайтис Сергей

Коралловый остров

Мы пили чай из медного бабушкиного самовара.

Вначале мне показалось, что это происходит на палубе затонувшего корабля: волны перекатывались под ножками стола и банок, на которых мы сидели. Приглядевшись, я увидел песок, струящийся золотистый песок, уносимый водой.

«Наверное, риф или коса»,- решил я и стал рассматривать столешницу из тикового дерева с углублением посредине. Прежде этот стол стоял в матросском кубрике. Свободная вахта била по нему костяшками домино.

Вокруг расстилалось тусклое, оловянное море. Было душно и жарко, как перед тайфуном, и так же томительно тяжко. Напротив меня сидели капитан «Ориона» Ласковый Питер и чернобородый матрос-рулевой, рядом со мной – кок дядюшка Ван Дейк. Все мы пили чай из высоких стаканов. Возле самовара стоял юнга, необыкновенно похожий на меня словно мое отражение в зеркале. Юнга налил стакан из самовара и подал капитану. Ласковый Питер посмотрел чай на свет и молча бросил стакан в юнгу. Я почувствовал на лице обжигающую влагу и нисколько не удивился, что стакан, брошенный в юнгу, попал в меня. Потому что я и был юнгой. Видно, раздвоение личности здесь являлось обычным делом. Стакан не разбился. Я налил его снова. Капитан вышиб у меня его из рук и уставился на меня черными глазницами. Глаз у него не было.

Мной овладела тоска. Я понимал, что сейчас он меня убьет. Сколько раз он говорил об этом. И в самом деле, в руках у Ласкового Питера невесть откуда появился немецкий автомат. Раздались гулкие, совсем орудийные выстрелы; у меня заныла грудь и спина. Самовар поднялся со стола и полетел над морем, слепя глаза своим ярко начищенным боком…

Поединок

Все эти часы, проведенные на острове, где-то в глубине души я надеялся, что дядюшка Ван Дейк тоже спасся, и я встречусь с ним. И вот вместо доброго, милого для меня человека, в живых остался злой и жестокий.

В первый день плавания капитан позвал меня к себе в каюту. Он сидел, развалясь в кресле, привинченном к палубе, вытянув ноги так, что я остановился в дверях у порога.

- Так ты, оказывается, русский?

– Да, я русский.

– Проклятый кок не сказал мне об этом, а то бы тебе пришлось подыхать с голоду на берегу.- Он смотрел на меня ледяными глазами.