Товарищи офицеры. Смерть Гудериану!

Таругин Олег Витальевич

Самый необычный «попаданец» на Великую Отечественную! Георгиевский кавалер становится Героем Советского Союза. Белый офицер поднимает красноармейцев в атаку «За Родину! За Сталина!».

Еще вчера он дрался против «комиссаров» в охваченном Гражданской войной Крыму, а сегодня принимает бой против еще более страшного врага – гитлеровского Вермахта и войск СС. Перенесенный в 1941 год, готов ли поручик Дроздовского полка жертвовать жизнью за ненавистный СССР? Изменит ли прежнее отношение к «краснопузой сволочи», встав плечом к плечу с бойцами Красной Армии против «коричневой чумы»? Сможет ли сделать самый трудный выбор в жизни и ради спасения Родины поступиться былыми принципами? Сорвет ли вместе с товарищем из будущего немецкий Блицкриг, убив Гота и Гудериана? И будут ли красноармейцы идти на смерть под белогвардейский марш:

Смело мы в бой пойдем за Русь Единую

И как один умрем за Неделимую!

В оформлении переплета использована иллюстрация художника

П. Ильина

© Таругин О., 2015

© ООО «Издательство «Яуза», 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

Заливавшая окрестности неестественно-резким, химическим светом осветительная ракета наконец догорела, и снова наступила темнота. Если немцы будут придерживаться прежнего графика, следующую следует ждать минут через пять-семь. Примерно столько времени нам и нужно, чтобы проползти очередные три десятка метров, поскольку двигаться быстрее с грузом никак не получалось. Да и оба наших пленных фон-барона прилично снижали темп движения: хоть и начали службу еще в Первую мировую, ползать на брюхе за прошедшие годы определенно разучились.

– Ну что, старшина, вперед? – Я легонько хлопнул Феклистова по голенищу сапога. – Если так и дальше пойдет, через три-четыре ракеты будем у своих – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, конечно. И поосторожнее, запомнил, где у них колючка натянута? Смотри не запутайся, цепкая она, зараза. Мужики, остальных это тоже касается. Давай, Архип Петрович, время пошло.

– Добро, – пробасил старый артиллерист и сноровисто, словно показывая остальным, как правильно, пополз вперед, периодически замирая, чтобы проверить подозрительное место лезвием трофейного штыка. Конечно, вряд ли фрицы заминировали нейтралку: затяжных позиционных боев тут не велось, линия фронта двигалась каждые несколько дней, так что вражеских разведгрупп, шныряющих туда-сюда, бояться не приходилось, но и рисковать не хотелось. Оторванную руку или ногу даже артефакт Гурского, при всех его уникальных возможностях, обратно не пришьет. Но двигаться мы тем не менее старались не по прямой, а от воронки к воронке: уж там-то точно никаких противопехотных сюрпризов быть не может. Лишние метры и минуты, конечно, но лучше, как учит народная мудрость, перебдеть, чем недобдеть…

Следом за старшиной полз я, за мной Яша и поручик, затем пленные и остальные бойцы. Угловатый вещмешок с нашим главным трофеем я тащил лично, никому не доверяя ценный груз, то есть не тащил, конечно, а толкал перед собой. Вот так мы и двигались уже почти полчаса, или, если применять альтернативную меру исчисления времени, – четыре осветительные ракеты…

Неожиданно Феклистов замер, негромко звякнув чем-то металлическим, и по потной спине тут же побежали щекотливые мурашки: блин, неужели все-таки мина? Если да, сумеет ли старшина ее снять? Он все ж таки артиллерист, а не сапер. Сомнения развеял сам Архип Петрович, негромко сообщивший: