Чаша Бланшара

Глисон Джанет

Агнесс Мидоус — повариха в доме знаменитых ювелиров Бланшаров на Фостер-лейн. Она блестяще готовит суп с мускатным орехом и апельсиновый пудинг, но приготовление обеда придется отложить. Кража серебряной чаши для охлаждения вина, изготовленной Бланшарами, положила начало цепи ужасных событий. По поручению хозяев девушка начинает свое расследование и медленно погружается в страшный мир лондонской преступности. Агнесс придется изобрести собственный рецепт, чтобы вывести преступников на чистую воду…

Перевод с английского Тамары Матц.

ГЛАВА 1

Агнесс Мидоус впервые увидела эту девчонку утром в понедельник; та сидела скорчившись у входа в дом на Фостер-лейн. Не больше двенадцати или тринадцати лет, босая, волосы висят грязными прядями, и, если не считать ярко-красной шали, вся одежонка драная и покрытая грязью.

Но в 1750 году никого не удивляли нищие, бродившие по улицам Лондона. Кроме того, у Агнесс были куда более срочные дела. Она работала кухаркой в доме Бланшаров на Фостер-лейн, и в данный момент все ее мысли были о рагу и о том, где достать самый лучший зеленый дудник для напитка миссис Тули, экономки. Еще она беспокоилась, как в ее отсутствие справятся Роуз, ее помощница по кухне, и Дорис, посудомойка.

И все же Агнесс обратила внимание на девочку, сидевшую неподвижно, как камень, прижав костлявые коленки к лицу. Шаль напомнила Агнесс подарок мужа на свадьбу, и она невольно поежилась. Агнесс не была склонна к фантазиям, но что-то трогало в этой девочке, одиноко сидевшей и не сводившей взгляда с двери дома Бланшаров. Она чувствовала и жалость, и подозрение.

Но уже через несколько минут Агнесс добралась до рынка и смешалась с толпой. Переступив через груды мусора и гнилых капустных листьев, она пощупала грудки фазанов и куропаток, понюхала устрицы и сельдь. Спросила, сколько стоят апельсины, стараясь перекричать вопли продавцов: «Свежая макрель!», «Свежий турнепс и морковь!», «Отличные китайские апельсины и сочные лимоны!». Посмотрела на жонглера, ловившего ножи почерневшими зубами, попробовала кусочек имбирного пряника, такого острого, что на глаза набежали слезы.

За час Агнесс успела договориться с полудюжиной торговцев о доставке продуктов и записала каждый предмет и цену в блокнотик для миссис Тули. В корзину она с величайшей осторожностью уложила сладкие апельсины, иорданский миндаль, две дюжины яиц, соленую семгу, полфунта дудника и немного глазированной черешни. Оставив позади рыночный шум, она перебирала в уме все то, что срочно требовалось сделать. В самом лучшем случае Роуз уже ободрала и разделала кролика, ощипала фазана и принялась молоть сахар миссис Тули для десерта (если, разумеется, Филипп не отвлек ее).

ГЛАВА 2

В тот самый понедельник Гарри Дрейк проснулся у себя дома, в сыром погребе, который втиснулся между лавкой по продаже зерна и мастерской, где делали свечи, недалеко от набережной Маринованной селедки. Он был один — Элси, его дочь, поднялась еще до зари, чтобы проследить за его делом, и не вернется еще несколько часов. Позднее он навестит ее, чтобы убедиться, что все в порядке и она делает то, что приказано.

Не затрудняя себя умыванием и бритьем, Гарри Дрейк оделся во все свое самое лучшее: тускло-коричневое пальто с оловянными пуговицами, украденное им из открытой коляски; грубые кожаные бриджи, стянутые из спальни одного придурка, который так сильно перебрал, что даже не пошевелился; и льняную рубашку, сдернутую им с веревки на Феттер-лейн. Прищурившись, он оглядел в осколок зеркала свое темное лицо с тяжелыми веками и крючковатым носом, сломанной черепаховой расческой пригладил грубые волосы и завязал их старой лентой. Уверив себя, что выглядит вполне джентльменом, он рассовал по карманам золотые карманные часы, серебряную табакерку с нюхательным табаком и блокнот, где были записаны подробности любовных встреч известного барона и дамы, не являющейся его женой. Бросив довольный взгляд на свое отражение, Гарри Дрейк вышел из своего логова, поднялся по гнилым ступеням на улицу и направился в сторону реки.

У причала он остановился и огляделся. Свет над рекой был желтоватого цвета, прилив высокий — временами большие волны набегали на пристань. Над головой кружились и кричали чайки, подгоняемые ветром. Гарри Дрейк понюхал воздух и почувствовал, как на щеку упали капли дождя. Приближался шторм. Он мысленно улыбнулся, сунул руки в карманы и двинулся прочь, исчезнув в городских улицах.

К тому времени как колокола на Святом Данстане пробили пять и солнце спряталось за крыши Блэкфрайарза, дело Гарри Дрейка было в общем и целом успешно завершено. Теперь в его карманах лежали два золотых соверена и два серебряных шиллинга. Его раннее предчувствие оправдалось: усиливающийся ветер подгонял его в спину. Но шторм пока полностью не разыгрался, равно как еще не наступил тот темный час, которого он дожидался. Пока суд да дело, Гарри решил провести время с приятностью. Во-первых, ему требовалось поесть: он бы не отказался от мясного пудинга с подливкой. А потом следовало угощение другого сорта — визит к Долли в Чипсайде. С такими приятными мыслями Гарри Дрейк направился домой.

Были уже сумерки, когда он так осторожно спустился по крутым ступенькам, что ни одна из них не скрипнула и не выдала его. Он открыл дверь движением человека, который хочет увидеть, что за ней, прежде чем его заметят. В подвале не было окон, он освещался тремя огарками сальных свечей, стоящих в центре круглого стола. Сквозь мутный свет Гарри разглядел фигуру своей дочери Элси в красной шерстяной шали, обернутой вокруг плеч. Она стояла на коленях у очага рядом со сломанной плетеной корзиной. Открытая дверь впустила поток воздуха, заставивший огни свечей заколебаться. Элси вздрогнула и обернулась. Разглядев большую тень отца у входа, она молча кивнула и вернулась к своему занятию.