Психоисторический кризис

Кингсбери Дональд

761-й век. Человечество расселилось по всей Вселенной. Но правит им одна жесткая сила — Братство психоисториков, обладающих тайными знаниями и умением прогнозировать грядущие события. Нарушение тайны влечет за собой наказание, которое хуже, чем смерть: уничтожение личного «пама» — нанокомпьютерного блока, который дается человеку вскоре после рождения и сопровождает его всю жизнь, неизмеримо усиливая возможности мозга.

Но отчаянные бунтари снова и снова пытаются ниспровергнуть власть психократии.

И самый смелый из них — математик Эрон Оуза…

ПРОЛОГ

За все семьсот столетий блужданий среди звезд, включая те шестьсот, что прошли с момента открытия гиперскачка, человечество знало множество междуцарствий в той или иной части Галактики. Но только один период вселенского упадка и разрушения до сих пор поражает нас своей глубиной и масштабами. Не уцелел ни один из уголков галактической ойкумены.

Это были Темные Века между первой и второй галактическими империями — начиная с мятежа в Перламутровом поясе в 12116 году галактической эры и кончая Всеобщим Миром, установленным психоисториками в 13157 году. Это время часто считают эпохой интеллектуального упадка, хотя на самом деле именно тогда научная мысль воспрянула ото сна, добившись целого ряда новых и неожиданных результатов. Во многих центрах… в частности, на периферийной планете Дальний Мир…

Миниатюрный, размером с горошину, ядерный источник энергии, созданный на Дальнем Мире ссыльными имперскими Учеными, привел к революции в… Кроме того, принципиально новая конструкция трансмутатора… а левитационные устройства…

Но эта научная школа была далеко не единственной. За три столетия, в ходе которых галактическая империя, двенадцать тысячелетий управлявшаяся из единого центра на Светлом Разуме, неуклонно шла к гибели, список изобретений, сделанных на внеимперских планетах, считавшихся варварскими, пополнился целым рядом…

…Воинственные диктаторы блистательного Лакгана, с триумфом взойдя на галактическую авансцену в четвертом столетии Междуцарствия, всколыхнули поток истории… объединили вновь свыше трех миллионов звездных систем. Но мало кто знает, что невероятные масштабы завоеваний эпохи Ложной Реставрации стали возможны в результате достижений мастеров-отшельников из скопления Тысячи Солнц за провалом Хельмара, которые в течение столетий развивали методы стимуляции мозговых центров удовольствия по заказу лакганских сибаритов. Их совершенно новая разработка — настраиваемая модель психозонда, которая позволяла установить широкополосную связь между человеческим мозгом и внешним преобразователем, — вызвала массовые отклонения в поведении людей от стандартных психологических параметров и таким образом серьезно нарушила процесс реализации Великого Плана Галактического Возрождения, завещанного Основателем.

I

87-я ВАХТА МЕСЯЦА ГВОЗДИК

ГОД 14810-й

Эрон Оуза?

Уж свое имя-то он должен бы знать? Он повторил его про себя.

Эрон Оуза.

Прислушался к отзвукам в сознании.

Ээрроонн Ооууззаа.

Эхо в мозгу стихло, превратилось в тихий шепот.

Эрон Оузааааа…

Подсудимый сомневался. Что-то знакомое, но лишь отдаленно, как будто это был кто-то, в кого он играл в детстве. В таком случае, как его зовут на самом деле? Однако будь он проклят, если станет спрашивать людей в судейских мантиях, восседающих на подиуме!

Глашатай в шлеме громко объявил, что сегодня 87-я вахта месяца гвоздик 14810 года галактической эры, тысяча шестьсот пятьдесят три года после основания Второй империи. Это была часть судебного ритуала. Подобные простые факты, не имеющие отношения к его личности, подсудимый помнил с кристальной ясностью. Физически он находился внутри оболочки великого и могущественного Светлого Разума, города-планеты, в месте, которого боялся и куда стремился всю свою жизнь, хотя теперь, находясь в центре этого бурлящего водоворота власти, никак не мог вспомнить почему. Люди вокруг него были так зациклены на своих проблемах, что вряд ли даже помнили, что их планета вращается, как и все, вокруг Солнца.

14810 год?

Для обитателей Светлого Разума год — всего лишь отрезок времени, за который свет проходит одну лигу, а лига не имеет отношения ни к рассветам, ни к закатам, ни к сезонам. На какое-то неосязаемое мгновение он вновь ощутил себя мальчишкой, наблюдающим медленное вращение созвездий высоко над ветками деревьев где-то на окраине Галактики. Лига — всего лишь холодные десять в шестнадцатой степени метров. Что же касается метра, то эта мера расстояния настолько древняя, что, по мнению большинства ученых, ее ввели на почти мифической Эте Куминги. Впрочем, едва ли. История метра скорее всего уходила в куда более первобытную эпоху. Внезапно мозг озарила вспышка воспоминания: он уже вполне взрослый и находится… только вот где? Вспышка погасла, прежде чем он успел разглядеть. О чем он думает? Смешно. Ведь его приговаривают к смерти. Его мозг арестован и обречен на уничтожение. Почему? За что? Загадка. Лишенный мозга, он даже не может понять обвинений.

Подсудимого охватил животный страх, смешанный с благоговением. Он ощущал себя зверьком, запертым в клетке. Прошлое упорно ускользало от него, в то время как тривиальные физические детали, воспринимаемые органами чувств, отпечатывались в сознании с необыкновенной яркостью и четкостью, мешая сосредоточиться на главном вопросе. Подсудимый сразу узнал великолепный интерьер — знаменитый звездный зал Лицея психоисториков — и при этом мучительно вспоминал и не мог вспомнить, какое преступление привело его сюда, на их суд. Если, конечно, все окружающее и в самом деле судебный процесс. По крайней мере он был уверен, что люди в роскошных облачениях, сидящие напротив, — могущественные психоисторики, хотя вспомнить о них что-либо было так же трудно, как и о себе самом.

Обвинители силой отняли его квантронную персональную память. И теперь, в отсутствие пама на привычном месте на затылке любая попытка думать наталкивалась на головокружительные провалы в сознании — ведь пам был рабочей частью его мозга с тех пор, как он начал учиться ходить. Теперь ему даже не вспомнить, как происходила сама насильственная операция. Однако несмотря на туман, окутывавший прошлое, и даже совсем недавнее прошлое, настоящее оставалось четким и ясным. Значение окружающего ускользало, но формы и цвета, настолько живые и яркие, что резали глаз, частично заполняли пустоту.